Спасибо вам
— Памяти ушедших
Спасибо вам,
Вы – люди. Не сдались.
Спасибо вам,
Вы жили, не упали вниз.
Вы вынесли
И дураков, и битые дороги;
Вы списаны,
Но – победивши многих.
Вы памятны
Бесстрастием и рвеньем,
Оставшимся
В наследство вашим семьям.
Никто как вы
Не знал, что значит – жить другими,
Скрывая швы,
Шли к детям, исцеляясь ими.
Никто как вы
Не видел наше завтра,
Крутые рвы,
То, где наивность, а где правда.
Спасибо вам,
Нас обязавшим веком нашим.
Спасибо...
ведь как ни вам,
Кому ещё мы это скажем?
Старку
Может, это и неправда -
Видели, как пляшет змей?..
Как смеются крокодилы,
Как сушился водолей?
Как русалки зажигали?
Гоблины торчали в ночь?
И, не в силах превозмочь,
Под волнорезами стонали?
Нет, не скажем партизанам
Где хранится колесо,
Петли схрона мы намажем салом -
Благо, много наросло.
А какие здесь рассветы! -
Ты взгляни на этот сад.
И, смеясь, переходи на мат,
Скорее так наступит лето.
Мы нецензурными словами
Приблизим счастье на двоих,
Пройдём бамбуком между рвами,
Оставим чуй - зачем нам их?..
И так нормально смотрим в небо;
Куда здесь прятать лепоту?
Страдали ж вместе за одну -
Так что теперь?
Убиться б мне бы...
* * *
Пройдёт.
Но я избрал дорогу.
Печальной осени сырая благодать
Соткала, наконец, мою мечту.
Не жду решений, некого позвать,
Никто не позвонит, я никого не жду.
Устал любить, устал искать;
И ждать устал. И боли было много.
Вся жизнь -
Кому-то посвященье.
Вот только верующих не найти никак.
Нет праведных. Иссушен жаждой,
Имею многое, но всё равно босяк.
Уйти навек - так может каждый.
Меняю поступь на широкий шаг,
В обмен на казнь - смиренное прощенье.
Забыть?..
Остаться? Вновь искать?
Найти успокоенье в серых толпах?
Стоять под ливнями, вновь слёзно звать,
Бесследно растворяясь в стонах?..
Зачем? - позвольте мне узнать,
Мне снова кутаться в воспоминаний волнах,
Когда их вечности имеет смысл предать?
Прошу
Прощенья за наивность,
За глупости, за прямоту, максимализм,
За пафосную яркость и за пыльность,
Моих богов и всех, не внявших им;
За то, что бедность выдумал, за сытость,
За то, что видел счастье, был любим.
Уж извините за мою пустынность,
Но мне сказали - нужно быть таким.
Спящий город
— Памяти жертв чернобыльской
катастрофы 1986 года
1.
Abm Bm
Смотри мне в глаза,
C#m C#o/G Abm
Ты видишь - в них прячется боль?
Abm E7/B
Смотри мне в глаза;
C#m C#msus2/B E-5/Bb
Позволь же уйти, не неволь
E E/D# Bb-5/D# Eb7+5/G
Забыться сжигающим сном,
A F#m/Eb Ebo/Ab
Не думать, что будет потом.
Em/G Eb/G Abm F#
Забыться сжигающим сном,
E Ebsus4 Abmsus2
Не узнав, что наступит потом.
2.
Abm D/B
Незримый пожар,
Язва на грешной Земле.
Расплата за дар,
Рапсодия третьей звезде.
E E/D# C#m7 E-5/B
О, как бы хотел я спасти
A C#m/Bb Ebsus4 Ebo/Ab
Тот день чёрной скорбной весны!
E E/D# C#m7 Emdim7/B
О, как бы хотел я спасти
C#mdim7/Bb Ebsus4 Eb
Наш день той счастливой весны.
Припев.
Секунды на счёт, слёзы, кровь,
E Go Bmaj7/Ab
Пустые глазницы домов.
Fm E-5 Ebm7 E
Солнце сверкающей тьмы;
Cbm Em7 Abmsus2
Я – смертник открытой тюрьмы.
Abm Bm
Взгляни на рассвет –
В нём тысячи криков детей.
Меня больше нет,
Я ухожу в мир теней.
E E/D# Bb-5/C#
Проклятьем убившая ночь
A C#m/Eb Ebo/Ab
Припяти трудную дочь,
E E/D# C#m7 Emdim7/B
Навек распласталась одной
rall. A Ebsus4/F Emaj7 → Ebsus4 → Eb
Холодной, бездушной зимой.
Припев (A tempo).
Секунды на счёт, слёзы, кровь,
E F#/Eb C#m7 E/B
Пустые глазницы домов.
C#m C#msus2/B E-5/Bb E-5/Ab
Солнце сверкающей тьмы;
A C#m/Eb Ebo/Ab
Я - смертник открытой тюрьмы.
A F#m Go
Бескрайнее небо во снах...
E7 → Abm/Eb Ebsus4 Abmsus2
Я счастлив забыть этот страх.
Разговор с совестью
"Выпьем, няня! Где же кружка?"
Нам с тобою ли, мой друг,
Злых наушников стесняться
За порочный дерзкий круг?
Волю дай - она не против -
Ей мораль что псу - луна:
Сколь не вой, следи слюною, -
Так же, клята, холодна.
Пусть и кажется, что страшно
Ветром плыть, теряя бряг;
Как по мне, порою можно
Ради звезд предать маяк.
Выпьем, няня! Что же плачешь?
Вновь страдаешь, но молчишь.
Все мы правы, ты же знаешь,
За мечтой не поспешишь.
Жизнь как сказка - всё неправда,
Жизнь как песня - всё слова.
Каждый сам играет ноты,
Сам себе всяк голова.
Что-то, няня, хмель туманит.
Ты приляг, вздремни чуток.
Да и я отбиться рад бы, -
Только душит твой острог.
Нам бы, няня, вновь согласье,
Нам бы вновь, родная, мир,
А мы всё с тобою спорим;
Ты - за рай, я - за сортир.
Не ищи во мне изъянов.
Нам, щербатым, тоже жаль,
Что господь обидел духом
И рассыпал в сердце тальк.
Ты сама-то, чай, блаженна:
Что ни звон - то тебе храм!
Радость видишь в том, чтоб сгинуть
От гниющих старых ран.
Спи же, сука! Мне обрыдло
Слушать менторский твой тон!
Всё, что ты считаешь славным, -
Неизбывный жалкий стон.
Я хорошим был, учтивым,
Уступал, любовь растил,
Если впрок шло - был невеждой,
И паскудой тоже был.
Только всё, что ни имел я,
Уходило вне причин -
Учишь ты меня, иль дремлешь.
Спи. Я как-нибудь один.
Цветочное солнце
Не стой спиной ко мне, -
Я заплатил, чтобы смотреть в глаза.
Мне больно размышлять во тьме;
Сверкни, чтоб мысль расплавила слеза.
Скажи "прости меня", как ты умеешь.
Я мягко жду.
Ты нежно тлеешь.
Я мал и глуп для сказки,
Но мне понять поможет твой оскал,
Что в волчьем сердце нет ласки.
Не лажанулся лишь кто не лабал.
Вместе пойдём ко дну, пулю двоим одну -
Зверь и нищий.
Место поищем
Где смех рождает зло,
Где люди ждут кого-то.
Где нет надежд напрасных,
Где смерти ждут как праздник,
Где люди ищут что-то,
Что умерло давно.
Похорони меня в коробке.
Я - загнанный, но робкий зверь,
Остаток в горлышке застрявшей пробки.
Я прикоснусь к тебе, ты - не посмеешь.
Ты брезгуешь,
Ты, падаль, ещё веришь,
Что смех - смертям назло,
Что люди ищут что-то.
Что нет надежд напрасных,
Что вместо смерти - праздник,
Что люди ждут кого-то,
Хотя все сдохли давно.
Выпью глаза, станцую на костях.
Рыбка, ты кинула донку,
Тут же запутавшись сама в сетях.
Не трепыхайся, мразь, это твоя же грязь -
Я не услышу.
Я ненавижу
Время, что всё сотрёт
И я забуду что-то.
Как слепо шёл вперёд,
Не видя, где топь, где брод,
И как любил кого-то,
Зная: тонет мой плот.
Солнце, что не цветёт,
Время, что всё сотрёт.
Как слепо шёл вперёд,
Не видя, где топь, где брод,
И как любил кого-то,
Зная: той нет.
Воспоминание о былой любви
Привет, мой нежный друг,
Мой ангел, мимолётный сон!
Позволь, на пять минут я разделю Твой трон;
Дай стражам знак и распусти всех слуг.
Я был немым так много раз!
Смотрел в Твои глаза и лишь молчал,
Хоть чувствовал, что отсекаю фал,
И плакал. Тихо, как сейчас.
Я бредил золотом Твоих волос,
Охотился на тёплые улыбки.
Решения просил, хоть знал – решенья зыбки...
Надеялся, что скалы обратятся в лёсс;
Не смел сравнить Тебя с другой
И по сей день считаю прочих тленом;
Вся моя жизнь на светлый взгляд Твой стоит мены, –
Зачем жизнь без любви, покрытая корой?
Как быстро отошли те дни,
В которые я радовался нашим встречам, –
Коротким, но где миг был вечен,
Не стягивали душу тщетности ремни!
Вот и сейчас, любуясь Твоей статью,
Я грежу, что мы в солнечной стране,
У берега и отданы волне,
Весь мир – для нас, и штиль над водной гладью...
Однако, Милая, всё это – миф,
Развеянный потерей истинного счастья.
Угар и боль взойдут на место страсти,
Бессмысленно толкаясь в сотне рифм.
Зачем, зачем угодно было Богу,
Чтоб Ты пересекла мой путь?
Зачем в моё вино Господь добавил ртуть? –
Зачем не вылил всю, а понемногу?..
О, Ангел! Сейчас я место уступлю
Всем тем, кто ищёт подле трона нишу,
Но знай – я их настолько ненавижу,
Насколько сильно я Тебя люблю.
Костёр
Когда подходит день к концу,
Расплавленные окна отражают красный шар,
Живые чувствуют вечернюю ленцу, –
Идут ко сну, пьянея от природных чар.
Полюбовавшись силой огненной звезды
И тонущим в эфирных скалах светом,
Я развожу с реальностью мосты,
Беру фотоальбом и укрываюсь пледом.
И прошлое – уже в который раз –
Беседует со мной до раннего утра,
А я, бодрясь и не смыкая глаз,
Пытаюсь не замёрзнуть у костра.
Мне страшно хочется уснуть –
Упасть и погрузиться в тихий мир.
Но силы есть лишь злой огонь раздуть
Да память бередить, истёртую до дыр.
А глубже в ночь костёр начнёт смердеть
И остывать под выпавшей росой;
Пожарче разложить – боюсь сгореть,
Спалив листок, где я ещё живой.
Прощальное письмо
— Памяти Евгения Кана
Что-то стали чаще расставанья,
Что-то зачастил я на погост.
Вместо роз несу венки прощаний,
Близок стал заупокойный тост.
Что же вы, друзья, сошли так рано,
Будто торопил вас высший суд?
Ну на кой ляд сдался рай вам, право;
Нешто жизнь сочли за тяжкий труд?
Да, бесспорно, в смерти есть геройство,
Если ею платишь за других.
Но что, позвольте, смерть? – всего лишь свойство
Бессмысленно и с болью покидать родных.
Под землю прячетесь, как будто отвергая
Признательность с надеждой, вверенные вам.
И, схоронившись тихо под крестами,
Все соки дарите не милым, а цветам.
Безумно жаль вязать на рамки ленты,
Танцуя пальцами под скорбный марш.
Одно лишь не отнять – без вашей лепты
Едва бы кто ценил бесцельный шелест наш.
Шмель
Зелёные кущи. Здоровая радость.
Жаркое утро. Черничная сладость.
Деревня проснулась, гудит и смеётся,
По чистому небу ярило крадётся.
Бронзовый жук по делам убегает, –
Что в голове его – мало кто знает,
Рыщет усами по тонкой травинке.
Мошки резвятся в сиреневой дымке.
Шмель над листвой проурчал басовито –
Кокеткой-пчелой его сердце разбито.
Грустью мохнатый охвачен и злится:
Сел на ромашку, чтоб с горя напиться.
Бедный зверюга – сердечный друг предал!
Сказать бы ему, о том, что не ведал,
О траурных фугах, лишённых прелюдий,
О том, сколь жестокими могут быть люди.
Что полосатой давно уж предложен
Рой королевский, медовое ложе,
Трутень с особливо крупным хозяйством,
Улей, зимовка и вечное царство.
Впрочем, к чему в этот день ностальгия?
Своё я испил; пусть поплачут другие:
Срезал ромашку, плюнул в шмеля,
Пчелу раздавил.
Жизнь – такая хуйня!
(15.07.2008 20:26 MSK)
Оборванка
Сменяется винил блю-рэем,
Aibo вместо таксы грелку рвёт,
Растут кристаллы; мы седеем,
Детей-ублюдков презентуем геям,
А вдоль помоек наших душ любовь бредёт.
Её не замечают, оборванку,
Альтруистичную шалаву автострад.
Вне времени, избита, плачет,
Мешок прогнивший за собою тащит,
Грязнее дьявола, грешнее во сто крат.
Сопровождаемая пьяным ржаньем,
Изнемогая, подошла к дверям.
– Откройте, мальчики! – чуть слышно прошептала,
Обняв мешок, у ног упала;
Харчки слизав, прильнула к сапогам.
Зверьё, глумясь, поправили погоны,
Спустили тяги под имперский флаг,
По разу кинули, хлебая водку,
С надеждой похвалы, рыгнули во всю глотку:
– Ответь, красавица, – ну, как?!..
Смиренно, с грустью, без надежды глядя,
Любовь враз побледнела, спав с лица:
– Я не ошиблась в вас, родные! –
Навзничь откинулась, закрыв глаза пустые,
А из мешка рассыпались червивые сердца.
(28.07.2008 05:24)
Встал и вышел
Я молю тебя, родная,
Будь со мною милосердней!
Плоть изъели гнуса стаи,
Мою радость ловят бредни!
В сон спускает эскалатор,
Но в бетоне звёзд не видно.
Тело, мысли, ротор, статор;
Зло, надежда, вой, обида.
Я вонзил в тебя две пики –
Сладкий дрот и ржавый меч.
Твои слёзы – мои крики;
Ножки прочь с двуличных плеч.
Дни стекают с пальцев кровью
Арендованного лона;
Наш ребёнок станет молью
Занавоженного схрона.
Превращаясь тихо в стену,
Помянув, отвердеваю.
Я разбил свою измену
Об твои стальные сваи.
(06–08.08.2008)
Время торжества
— Памяти жертв августовской
грузинско-американской провокации 2008 года
Вставайте все! Откройте взгляды голубому небу!
Вдохните русский воздух всей душой!
Воздайте миру, помолитесь золотому хлебу,
Храните жизнь под огненной звездой!
Пусть трудно верить в чудеса, пусть болью откровенья,
Пусть смерть грозит, а дьявол льёт елей, -
Опомнитесь! Ведь это наш народ и земли ждут спасенья,
Страна зовёт, – наш долг идти за ней.
Никто не вправе отбирать святое материнство
У наших жён, ломать сердца детей,
В отцов плевать, стремясь разрушить крепкое единство,
Из светлых душ выращивать зверей.
Вставайте все! Проснитесь! Наша безгранична сила;
Шинель сегодня – праздничный наряд!
Достойно жить и с честью умереть, Россия,
Не жаль. Лишь было б небо чистым и открытым взгляд.
Memento
— Да, в мире нет больше любви;
Она ведь ещё не любила,
И, выйдя на балкон, шагнула
За перила– "АГАТА КРИСТИ", "Праздник семьи"
Есть вкус, который не дано забыть.
Есть запах, что роняет в бездну.
Есть берега, манящие достичь
Их; шёпот, словно громкий клич,
Цвета незрячих, уменьшённые аккорды
И прóклятые, исполняющие мессу.
Тесны бывают дни, глупы мечты,
Огни, бросающие тени.
Порывы среди плачущих надежд,
Убогие, среди невежд,
Транжирящие жизни не на ум, а чувства;
А кто-то даже жить пытается из лени.
Среди маразмов хочется найти
И осквернить их идол жалкий!
Он нам диктует как кого любить,
Услужливо протянет нить, –
Но не в желании пособить Ариадне:
Ему лишь нижний впрок. Покорный, мёртвый, валкий.
Есть взгляд, который может воскресить,
Глаза, что будешь помнить вечно.
В них твои страхи и обман себя,
Всё то, потерянное зря,
Что продал ты легко, купив в кредит банальность,
Забыв наивно – наша бренность скоротечна.