* * *
Мой друг, один меня поймёшь.
Бог даст - простишь и отойдёшь.
Не стыдно и не слабость, нет.
Ты знаешь, сколь горяч бывает талый след.
Мне трудно спать, ты знаешь, как это бывает.
Мне холодно, и лето моё тоже тает.
Без чувств рассвет, без звуков,
Слова пусты, в них нет ударных букв.
Семь лет как будто не бывали.
Всё та же ночь, всё та же дверь из стали.
Забыты все пути; я кланяюсь стенам.
Ключ золотой потерян, и ключ этот - я сам.
* * *
То ли эмо, то ли гот.
То строгий пост, то Новый год.
Дитя! То инок, то и злую жрёт;
То в небо духом, то мыслею о свод.
Цветёт снаружи, вглубине – гниёт.
Скатился, видимо, но, вроде бы, не скот.
Босяк и мот, богатый нищеброд;
Молчит когда, – то кто ж его поймёт!
Бурлит река, бросает плот.
Для многих это страх, ему – оплот.
Скажите, кто сей идиот,
Что умерев, как в первый раз живёт?
* * *
Пришёл во двор, плеснул в стакан.
Вокруг декабрь, я снова пьян.
Уже за тридцать, а до сих пор Серов;
В мечтах о море, не вижу даже снов.
Уныние – лютейший во грехах.
Из тлена вызывая мысль, сам превращаюсь в прах.
Кого в уме моём просить спасти от розг,
Коль сам Господь внутри, а сущий ад – мой мозг?
Дервиш
Дорогой смутной, туманом и росой звеня,
Не зная ни начала, ни конца, не ведая далёкой были,
От самого исхода смертью мысли окропя,
Бесстрастный дервиш, клятая змея,
Ползу в огонь, в котором все мои мечты остыли.
Дорога – полный дом, дорога – это я,
Мне нравятся движение и жизнь, измазанные в пыли.
Мне дороги родители, любовь и славные друзья,
И даже если выдаст Бог, и съест меня свинья,
Оставив путь, я буду счастлив знать, что все вы рядом были.
Югославия
Раскрасив кровью полотно весны,
Вы просчитались, Таната слуги.
Не делится на "я" и "ты"
Славянская судьба ни в радости, ни в муке.
Весна взошла, взорвавши небосвод,
Шестнадцать лет – не срок; удушлив пепел.
Не думайте, что Бог вам дал отвод, –
Нам чужд телец – мы видим, где зерно, где плевел.
Горят мосты, но прошлых дней
Саднит душа, бескрайней боли тянет нить.
Прожив и приглушив её, о ней,
Поверьте, – вам – мы не дадим забыть.
Машина времени
Сегодня я купил твои духи. Те самые, в которых утонул.
Я их нашёл.
Апрель, в котором я погиб и навсегда уснул –
Он просто мимо шёл.
Мне захотелось вдруг внезапно задохнуться
В далёком городе, где дышится свободно и не сводит скул.
Сегодня изобрёл машину времени, она работает на свете;
Она сыра.
В пути назад трясёт немного, и болит мышца, заметил, –
Но это ерунда.
Ей, как Гагарину, довольно будет раза обернуться,
А после – можно и об землю мигом, рассыпаясь в пепел.
Загвоздка только есть. В турбины засосало землю
С той поры.
Она во рту, в ноздрях, не вижу путь назад, приборам внемлю;
Кротовины-норы,
Быть может, струны дотяну, но как, континуум нарушив,
Я посмотрю в глаза, которые не видели ту петлю?
Шаман
— Посвящается Роману "Шаману" Уточке
Шар блёстками рассыпался по залу,
Рвёт динамит колонка, гигабас.
Вот септаккорд, и с задержанием; устало,
Ударник сбивкой принимает пас.
Мелькают стены, мечут дикий бит, –
Так сердце в борщ стучало с водкой средь тайги,
Там так же стонет ночь, и жизнь не спит,
Вот только дух иной, и средь озёр – ни зги.
Нет карты – потеряли, – да и не нужна.
Нам с фонарём одним в лесу теплее,
Чем тем, кто думает, что жизнь одна,
Кто в суете застыл, кто в мёрзлом доме тлеет.
Ну, вспомни сам: у эстакады, под мостом
Костёр горит, удушливо съедает время,
Но – в первый раз не жаль его – ни ныне, ни потом,
Ручей во тьме, тушёнка, чай, и день в суму – не бремя.
Пускай наутро мокрый снег и фуры,
Пускай пробито колесо – в который раз!
Пусть соблазняют в барах пышные фигуры, –
Сто крат милее те, что лес карельский изваял вдоль трасс.
Извозчик
В такси нет места для двоих, там тесно.
Созвездие назад моё плечо было уместно;
Слоновой костью с кислотой смешавшись,
Стекают клавиши. В глухом салоне им не место.
Четырнадцать минут. Ей надо спать.
Под мерной грудью аритмия рассекает гладь —
Чужое близкое. Я не имею права,
Извозчик скуп. Здесь дорого дышать.
* * *
Я в поезд хочу, чтоб стучал
Костылями, плацкарт чтоб, носки там,
Чтоб водкой грозился амбал,
Чтоб труп выносили к москитам.
У бабки на шпалах за мелочь
Взять драник, у гóпов – корабль шмали.
И не затем я молчал,
Чтоб вы мой стакан пропускали.
(23.07.2015 05:32 CEST / 01.07.2016 15:19 CEST / 14.05.2020 19:17 CEST / 28.08.2021 02:42 CEST)
Колокол
Похороните меня в день бездонного заката.
Пусть первой ночь коснётся несказанной пустоты.
Мой гроб не склонен быть к излишним тратам, –
И так не счесть их было; приберегите и цветы.
Кафан парадный, к Мекке заповедной, в яму.
От яблока Адама и сердец распятых, наконец, сбежав,
Укутавшись джаназы неуслышанным азаном,
Уйду, никем не быв, никем не став.
Не против, коль радугой переметнётся снег,
В долгах оставшимся, тот чистый саван словно дар
Тому, кто, понадеявшись на день, встречает век,
Которым не владеет ни дитя, ни муж, ни стар.
В бескрайнем "страх" – позорное для мужа слово,
Дитя же слишком юно, чтобы понять всю страсть, закон и злость.
Что до меня – сложилось так; из запаха гнилого
Я превращусь в цветок.
Он – Тот, Кто дал мне путь.
Я – тот, кто выбрал трость.
Хрупкое
Касанием одним рождаются химеры.
Потоком чистоты, не зная в силе меры,
Со склонов падая огнями хрусталя,
Скалы омыв уступы серой,
Сверкает острая слеза твоя.
Из взгляда нежного, избитого укором,
Поют ушедшие надежды хором.
Легко, когда пустыня за душой,
Легко быть на расправу скорым,
Но оставаться тяжко с преданной мечтой.
Острог
Одиночеством трудно поститься,
И нельзя его съесть целиком,
Нельзя им как водкой напиться;
Оно то витает как птица,
То унылым стекает говном.
Среди ночи этюдом-картиной
Отвернувшись от слабости глаз,
Затмеваемой видишь ретиной,
Вспоминая, как честной скотиной,
Приглашал нежить в гости пять раз.
Истекал и томился, влюблялся,
Жёг до талого, будто мужик,
Враз поник затем и сломался,
Поначалу копил, после сдал всё:
Клятвы, кольца и смазанный штык.
Одному как-то проще, но грустно.
Легче плыть, ярче виден рассвет.
На камнях нарисовано русло,
Обгоревшей водой обозначены устно
Слова три, исходящих на нет.
Сквозь огни, размозжившие завтра,
Мимо памятных кладбищ, смеясь,
Скачет мысль, полюбившая Сартра;
Ей вчера не разыгранной картой
В чистый день пала прошлая грязь.
Тонны слов, сотни чувств улетают,
Шелестя как в копире листок.
Сколько их на ресницах растает?
Сколько в пустошь забьют свои сваи?
Неприступен1 любовный острог.
1Правка 2018 года. В оригинальном варианте – "безнадёжен" (прим. авт.).