Письмо
Эссе
Привет.
Да, это опять я, - похоже, порядком тебе надоевший. Прости меня за назойливость, но, я думаю, ты поймешь меня, прочитав письмо.
Ты знаешь, я раньше никогда не выражал свои чувства на бумаге и не посылал подобных писем, так как считаю, что с равным успехом можно было бы послать обрывок какого-нибудь пресного журнала. К моему большому сожалению, может, самому большому в жизни, ты не дала мне возможности сказать тебе лично то, что я пишу здесь, и многое другое. Почему?..
За последние четыре года ленту моих будней разрезало всего два события: приезд в Москву - на обучение, - и одна встреча на работе. Первое оставило воспоминания, некоторые впечатления и постепенно превратилось в текучку. Второе - встреча с тобой... я уже боюсь грядущих дней. Я знаю, что они мне приготовили.
Мне нравились многие девушки. Это тот самый случай, когда слово "нравились" следует понимать в самом избитом и даже, наверное, пошловатом смысле. "Нравились" - это ловящие взгляды ноги, мальчишеские подглядывания, записки на уроках и прочий мусор, которым я набивал жизнь. Набивал изо дня в день, из года в год. С течением времени привыкаешь к образу существования, который определяется как жизнь. И только когда в этой куче хлама и густой пыли проблем блеснет что-то радужное, тогда, только тогда замечаешь, среди чего тебе приходится жить...
Ты мне не нравилась. Я сразу полюбил тебя, с первого дня встречи, - когда заметил тебя в зале. Почему? Потому что себя обмануть практически невозможно. Я тогда никого еще не знал, хотя и здоровался с "коллегами", но не с тобой. Опять почему? Я боялся. Да нет, это не тот страх, когда ты идешь в три часа ночи по глухому лесу, совсем не тот. Это страх потерять то, чего у тебя еще нет.
Я не стараюсь тебя впечатлить или сыграть на чувствах. Единственная моя цель - приоткрыть то, что хранится глубоко во мне и охраняется больше жизни. Клянусь, что подобных тебе... созданий (я не могу сказать "людей", потому что не могу поставить тебя со всеми наравне) за двадцать лет я не встречал. Ты сочтешь это лестью, но - увы - если бы это бы так! Можно представить, что идешь по пустыне, огромной и беспощадной, и вот, когда уже привыкаешь искать каждый божий день травинки и жрать кактусы, вдалеке из раскаленного воздуха выплывают смутные очертания пальм. Ты знаешь, что это спасение, что это лучшее сейчас место на планете для тебя. Но как же невыносимо трудно было найти это место! Но ты нашел его, ты спасен - и это чудо отныне ты будешь делить с Богом, и тебе уже нет никакого дела до мутной, давящей пустыни.
А через секунду эта красота превращается в дым - и мираж уже манит тебя вновь на недосягаемом расстоянии. Остаются только разрывающие душу воспоминания. Впрочем, что такое душа? Может, это всего-навсего модное в литературе словечко? Но откуда тогда слезы на лице, когда я пишу эти строки?
Я люблю тебя. И это чувство просто так, как мираж, не исчезнет. Я знаю, о чем говорю. Это не воспоминания за чашкой чая. Это - еще не один десяток бессонных ночей, не одна кипа, исписанных в тщетных поэтических попытках выразить невыразимое, листов бумаги. И я не знаю, сколько дней, месяцев и лет я буду мучительно искать ответ на вопрос: что я сделал неправильно или чего не сделал?
Знаешь, когда я пытался встретиться с тобой, я сказал себе, что либо добьюсь того, чего хотел, либо получу однозначный отказ. Забавно - я добился последнего. И хотел успокоиться, - даже пару недель чувствовал себя свободным и независимым. А потом понял, что все осталось как прежде.
Если бы меня спросили сейчас, что для меня является счастьем, я бы не задумываясь - я достаточно уже думал над этим - сказал, что счастье - быть с тем, кого ты ценишь выше всего, что есть на земле, и кого любишь так, что с одной только мыслью об этом человеке можешь сделать все - даже невозможное.
Я поцеловал тебя всего один раз и по-дружески. Но цена этого поцелуя очень велика. Бесконечно велика. Он как раз является тем, что создает меня - такого, какой я есть, хорошего или плохого - уж не мне судить. Тот момент глубоко врезался в память - искусственный свет от огромных ламп метрополитена, лестница за твоей спиной, по которой я ушел, ты, такая милая и светлая, с улыбающимися глазами, с букетом из девяти гвоздик, - и поезд. Поезд, на котором ты уехала.
Уехала.
Уехала...
Спасибо тебе за те минуты, в которые я видел тебя и говорил с тобой; когда ты мне улыбалась, когда мы вместе убирали комнату для гостей и таскали столы; когда я тебя ждал. Я мог ждать тебя часами, как однажды на Тверской. Потому что мне было кого ждать. И это было настоящим счастьем.
Ощущения, которые возникают во мне, когда я вспоминаю твой образ, дают понять, что я еще жив. Но мне очень жаль, что сейчас пришлось пойти своей дорогой.
(2003, Москва)
Варваре Семёновой