Путёвые замеки :: В пещере горного короля

Пожалуй, это был самый необычный мой день рождения. Металлическая арматурная лестница уходила по узким бетонным кольцам вглубь колодца. С каждым метром на спуске свет июльского дня становился все призрачней. Лестница оборвалась. Сразу под ней шёл довольно узкий лаз в кромешную темноту. Было очень неудобно ползти по-пластунски, волоча в руке рюкзак, наглухо замотанный в 60-литровый мусорный мешок. Через несколько метров лаз расширился и перешел в каменистый грот. Было влажно и веяло застойным холодом, несмотря на остатки солнечных лучей, робко гладящих стены хода.

– Так, записываемся в журнал! – прозвучало указание нашего проводника. – Ставим дату, время входа, имя.

Ручка с полузамёрзшими чернилами плохо и бледно писала по пропитанным подземной влагой листам блокнота, призванного оберегать жизни тех, кто сунулся во владения Аида. Если мы не вернёмся к контрольному времени, нас будут искать. Хотелось бы верить... Сотовый здесь бесполезен, как рояль на подлодке – ни один оператор не берёт 30-метровую толщу, и без знающих людей сюда не полезешь.

Формальности завершены. С этого момента мы полноправные посетители подземного города, известного в миру как Сьяновские каменоломни, или просто – Сьяны.

* * *

Когда-то это место служило источником известняка для строительства столицы нашей родины. После революции разработку забросили, а позже, при Брежневе, и вовсе попытались похоронить систему, засыпав все входы. Но мир не без добрых людей, и пытливость человека, его страсть к новому и хорошо забытому старому, помогла воскресить Сьяны. Входы были восстановлены, и сегодня любой желающий — если он, конечно, адекватен и не страдает клаустрофобией — может почувствовать совершенно новый и необычный для современного обывателя мир. Подобные экскурсии проводятся на свой страх и риск. Здешние штреки хранят истории смерти не одного любителя глубинных тайн. Посему, несмотря на популярность и изрядную вытоптанность каменоломни, мы попросили товарищей – Диму и Ваню – показать нам чудеса, чтобы самим не попасть в статистику.

Ощущения очень и очень специфические. Будто другое измерение. Здесь нет привычных для нас явлений: ветра, света, эмбиентных звуков. Здесь всегда одна и та же температура +7°С и влажность. Зимой и летом одним цветом. Консервированная вселенная. Но манящая каждым своим поворотом — ты не знаешь, что там, за углом. Ты даже, зачастую, не знаешь, что в метре от тебя слева или справа, пока не направишь скудный луч налобного фонаря в ту сторону – ты полностью зависим от этого устройства; занятно ощущать власть копеечного светодиода над собой.

Мы побрели по первой улице. Приходилось идти полусогнутым из-за низкого свода, а руки, чтобы не мешались и не путались под ногами, как у homo sapiens sapiens, держать в замке за спиной. Предусмотрительно надетая бросовая одёжа — милицейский "комок" — вмиг оказалась перепачкана глинистой субстанцией и пылью.

Система ввиду своей популярности в общем и практической ценности для новичков в частности очень обжита. Честно говоря, это портит загробный шарм. У развилок то и дело встречались металлические таблички с автобусных остановок, электрощитов, подсобных и технических помещений и даже Сбербанка. На выступах-полочках аккуратно возлегала всяческая мелочёвка — то ли на память, то ли в дар местным духам, то ли чисто для антуража. Много разных надписей было и на самих стенах. Не из разряда заборных, а со смыслом — например, указатели выхода, оккультные знаки или цветные рисунки, очень оживляющие пейзаж. Краски здесь выглядели психоделически ярко, как красный сигнал светофора для форшмака на бампере деревенского гонщика-джигита. Как объяснил Димка, народу катастрофически не хватает цветов на здешних неплодородных полях, вот они и творят на всеобщее благо. Впрочем, попадались очень даже неплохие работы.

Популярное место "ОПВ" — остановка первого вагона – с соответствующей табличкой, снятой с одной из платформ российского собакополитена, было наводнено диггерами. Мимо нас пронеслась группа человек в десять, отсалютовала и скрылась во мраке, бликуя фонарями. В выходные, в сезон, остаться наедине с собой в Сьянах было довольно проблематично. То и дело слышны голоса из полостей, как бы ниоткуда. Но вот очередное окно, полметра высотой, с табличкой "влезать здесь". Влезаем, а дальше... непонятные коридоры, своды и какие-то дыры в стенах — а ведь каждая куда-то ведёт. Поначалу я робко поглядывал на ответвления, но к концу дня (читай — суток) немного освоился и стал соваться в каждую попутную щель. Многие из них на нашем маршруте, впрочем, крутили как леший и приводили через несколько десятков метров обратно, ко входу в полость. Но не все.

Как и в полностью автономном походе по лесам/горам, в подземелье необходимо быть самодостаточным. У тебя должен быть запас продуктов и воды, средства гигиены; ты должен озаботиться поиском приемлемого способа удовлетворения первоочередных потребностей, извините за натурализм. Замкнутое — во всех смыслах — пространство, кроме прав налагает и обязанности. Поэтому "комнаты для мальчиков и девочек" здесь находятся в строго определенных (м-м... отведённых) местах. Иногда в них можно встретить крыс, невесть откуда забредших. Кроме того, из-за несознательности отдельно взятых личностей в системе скапливается приличное количество обычного бытового мусора, убирать который приходится бывалым. Это одна из причин, по которой они, мягко говоря, с недоверием относятся к новоявленным спелестологам. Да что там! — соблюдать правила гигиены люди должны и наверху, но дело в том, что кажущиеся необъятными просторы расхолаживают, и человек считает своё свинство незаметным. Рано или поздно мы все пожалеем об этом, а WWF лишь горько усмехнется, закрывая счета фонда за ненадобностью.

Мы провели в системе два дня и одну незабываемую ночь. Димыч с Ваней показали нам практически все достопримечательности, кроме тех, что уж больно далеки от входа. Они же нам выдали по половине свечки — на тот самый случай, который происходит с другими, но никак не с тобой. Как было сказано в кратком ликбезе, тот, кто заблудится и потеряется, в случае неспособности самостоятельно выйти из лабиринта подземных троп, должен оставаться на месте и просто ждать. Вот так. Двадцать отжиманий — и сидеть калачиком, экономя каждую калорию. С этого момента жизнь недошахтера будет полностью в руках других людей — будь то завсегдатаи Сьян, Шойгу на голубом шарошечном долото или Аристархъ.

Да, кстати! Про Аристарха. Эта неординарная личность являет собой нагромождение ветоши в сочетании с изношенным порванным противогазом и расколотым человеческим черепом. Лежит это гротескное создание, усыпанное скромными дарами типа сигарет и жвачек, на внушительной толстенной плите, подвешенной на цепях в одном из проходов. Усыпальница выполнена с любовью и очень достойно — Эдгар По, возможно, даже пустил бы слезу умиления. И поди же! — несмотря на пугающий образ (если бы мы наткнулись на сие пристанище самостоятельно, без проводников, и не были бы осведомлены об этом артефакте, мы бы наверняка внесли богатый вклад в атмосферу и почву штолен), она изумительно вписывалась в окружение. С Аристархом связана легенда, согласно которой этот пассажир погиб при исполнении. Ходят слухи, что его завалило при разработке месторождения. После такой неприятности дух бедолаги запоздало раскаялся и предал себя благому делу: Аристархъ — как значится на могиле — помогает заблудшим в системе найти дорогу наверх. И нельзя упрекнуть его в саботаже — тех, кто таки не нашел выхода, он тоже отправляет наверх. На самый верх. Туда, где звезды.

Какая-то девушка — из местных — увидев нас, камлающих над святыней, принудила поцеловать обломок черепа всех новичков из нашей бригады. Таков ритуал посвящения. После него мы вплотную занялись исследованием разных интересных штук.

"Щучкин лаз" — узкий и длинный ход — порадовал своей индивидуальностью. Надо признать, нырять в него было не по себе. Ваня скомандовал выключить фонари, чтобы в полной мере прочувствовать удовольствие. Цимес был в том, что в определенный момент лаз круто изгибался, и ползущий, будучи слеп, упирался в стенку, не зная, что же ему делать дальше. Обычно, как говорит народ, это повергает в замешательство и легкую панику. Однако, эффект не удался, так как ползли мы целой сворой и ориентировались больше на сучащего ногами впередиползущего, нежели на элементы объективной реальности. Одному из нашей команды пришлось возвращаться задом наперед, поскольку лаз оказался слишком узок для его комплекции.

Следующим был гроза новичков лаз "Громов". Сатанинское создание. Вертикальный узкий угловатый тоннельчик в полость, в которой было бы тесно даже аспиранту, прожившему восемь лет в общаге. В полости можно было находиться только лёжа; высота в самом просторном месте не превышала полуметра. Максимум два-три человека за раз. Вылезать из пасти дьявола было затруднительно и неестественно — мне пришлось извиваться как ужу на сковороде, чтобы выбраться — мешали не сгибаемые вперёд колени и не вытаскиваемые вверх руки. Множество исконно русских слов услышали товарищи в эти минуты.

Ещё одно место, впечатлившее меня, пожалуй, больше всего — "Колокол". Небольшой по площади, но относительно высокий грот, со свода которого дождём капала вода. Грунт под ногами являл собой глинистое месиво, подобное болоту. Углубляться мы не стали, поскольку на нас не было комбинезона, а вывозиться в грязи перед ночевкой не хотелось. Запоминающееся место, оно манило и пугало одновременно и было похоже на сознательное существо.

Среди прочих замечательных образований можно отметить просторный зал с выложенным обитателями Сьян каменным кругом и колонной в центре. Расставив свечи по периметру, мы наслаждались сюрреалистической обстановкой. Для пущей вящести не хватало только распятой кошки под потолком, да простит меня 245-я статья уголовного кодекса. После этого мы посмотрели в Глаза системы. Ваня поставил зажженную свечу в сквозную дугообразную нору в стене, и просторная комната озарилась слабым светом: оба выхода тлели красноватым огнём. Я теперь примерно представляю, как чувствует себя кролик, глядя в пасть удаву. Мистический страх отступал перед гипнотическим мерным, едва трепещущим взглядом. "Венерин лаз" стращал более прозаично: из-за перепада высот в пару метров между входом и выходом я опасался сломать ногу. Но все обошлось — стало быть, пропорции у меня классические.

Умаявшись, мы приютились в одном из хорошо, по-домашнему оборудованных гротов. На стенке висел умывальник, в потолок были вбиты крючки для пакетов — чтобы во время сна провиант не пожрали крысы, — оборудованный лежак на две персоны. Лежак, конечно, каменный — искусственная полость в стене, — но ровный.

Так я не спал никогда. Полная безмятежность. Полное умиротворение и спокойствие. Нет ни одного кванта света. Нет ни одного звука — ни привычного гула за окном, ни шороха капель из крана в ванной, ни назойливого тиканья часов. Время остановилось. Неизвестно — ночь сейчас, или день. Единственная и абсолютная система отсчета — это ты. Мне казалось, что я у кого-то в гостях, у кого-то дома. Пусть дом этот необычен, мрачен и пахнет затхлостью, но все же это был дом. Я зарылся в уютный спальник, думая о том, что хозяин этих владений, должно быть, неплохой чувак.

Подземное царство — это удивительный и не менее впечатляющий мир, чем все эти европы. Когда выключаешь фонарь, то оказываешься за миллионы световых лет (простите за каламбур) от привычной планеты. Должно быть, так чувствует себя душа там, где нет времени. Она свободна как никогда прежде, хотя и не может ничего, кроме как скитаться по неизбывной пустоте. Но стоит зажечь свечу, как её взору открываются серебристые потолки с вкраплёнными ракушками, гладкие перси стен, тихие водокапы, таинственные пути. Мы поверхностны и суетливы, чтобы вглядываться, и нашему существу очень противен мрак, хотя мы все окажемся там, рано или поздно.

Отправляясь туда, обязательно возьмите с собой половинку парафиновой свечи.

(02.10.2009, Москва)